Спокойная клеопатра

Клеопатра добилась чего хотела. Следили за ней теперь уже не так строго. Сам того не сознавая, Окта­виан обнаружил своя замыслы. По всем его словам и посулам было ясно: он во что бы то ни стало стре­мится сохранить ей жизнь даже после того, как за­владел ее сокровищами. А это могло означать лишь одно: он желает, чтоб она прошла в цепях в его рим­ском триумфе, он рассматривает Египет как завое­ванную страну. Сохранит она при этом жизнь или нет, на судьбе ее детей это не отразится. Итак, посу­лы Октавиана предвещают лишь унижения.

Клеопатра прикинулась, будто спокойна, будто хо­чет жить. Казалось, она во всем положилась на Ок­тавиана, в действительности же лишь хотела удосто­вериться в своих подозрениях. Среди любимцев Ок­тавиана был юноша по имени Корнелий Долабелла, его расположение к царице простиралось так далеко, что он обещал сообщить ей о планах Октавиана на ее счет, как только что-либо станет известно. 28 августа Долабелла тайно донес, что Октавиан поедет через Сирию в Рим и что туда же через три дня после его отъезда отправят ее вместе с детьми.

Тут Клеопатра вспомнила, что после смерти Ан­тония еще не были принесены последние жертвопри — кошения, и попросила, чтоб Октавиан оказал ей честь к дозволил Читать далее

Будущее вторжение

Нужно было спешить. Ирод уже изъявил Октави­ану свои верноподданнические чувства, он предстал перед ним без знаков царского достоинства, раскаи­ваясь в дружбе с Антонием и сообщая одновременно, что он подговаривал последнего убить Клеопатру. Октавиан торжественно вернул ему трон. Мало того, высадившись вместе с Иродом в Иудее, он в сопро­вождении пышной свиты направился вместе с ним к египетской границе.

Клеопатра отлично поняла, чем ей это грозит, — и выставленная напоказ дружба, и намек на будущее вторжение.

Октавиан объявлял ей войну от имени Рима, и тут не исключался, может быть, компромисс, но Ирод мстил, расплачиваясь за прошлое, и был беспоща­ден. Клеопатра старалась когда-то изо всех сил не допустить его к трону, участвовала в заговоре его ро­дичей, унижала его, будучи на вершине власти. В ту пору он не осмелился ее убить. Теперь оснований сдер­живаться у него не было.

Что делать, надо вновь попытать судьбу и поста­вить все ка одну карту, попробовать договориться с HOiibiM повелителем Рима, пусть даже ценой уступок, ценой унижения женщины и царицы. Клеопатра де­лала Октавиану всякого рода предложения, оказыва­ла знаки внимания. Она уверяла, будто готова пере­дать бразды правления Цезарнояу, а сама отойдет от всех дел. Чтобы доказать свои намерения повторить Читать далее

Союзники республиканцев

В обмен на это признание Долабелла не получает тем не менее существенных выгод. Антоний впадает в раздражение, а Октавиан становится союзником рес­публиканцев, то есть Кассия. Как бы то ни было, но четыре александрийских легиона отправляются вое­вать на стороне Долабеллы, неизвестно, по приказу Клеопатры или без него, однако вскоре они присое­диняются к Кассию. Затем, в одно и то же время, и Кассий и Долабелла требуют у царицы предоставить в их распоряжение свой флот. Клеопатра — о, интри­ганка! — отказывается, ссылаясь при этом на возник­шую, по ее словам, эпидемию чумы. Впрочем, под­чиненный царице правитель Кипра передает находя­щийся в его ведении флот Кассию, причем невозмож­но установить, действует ли он по собственному ус­мотрению или же с молчаливого согласия своей повелительницы.

Такой, во всяком случае, видят ситуацию совре­менные исследователи. Слов нет, Кассий — это убий­ца любовника Клеопатры, но в то же время Кассий — политическая сила, которой Клеопатра не может пре­небречь, тем более что за его спиной стоит Октавиан. Она знает, политика жестока, и убийство является одним из ее средств, к которому с готовностью при­бегают, если считают, что это принесет пользу. Ни Клеопатру, ни Октавиана нельзя обвинить в эту ми­нуту в пренебрежении памятью Цезаря. Поступок Клеопатры не имеет никакого отношения к тем чув­ствам, какие она питала Читать далее

Прожигатели жизни

Рядом с обычным смертным, сорокадвухлетним прожигателем жизни, царица явилась обыкновенной женщиной (не сказать, чтоб недотрогой), она отпус­кала сальные шуточки, она снизошла на землю. Пир­шество продолжалось, и убранство сияло прежним великолепием. Палуба корабля была так густо усы­пана розами, что образовался как бы толстый ковер. Показав вначале свои царственные возможности, Клеопатра нащупала затем слабое место Антония, она сумела ему понравиться. Он понял, что если он еще не повелитель Рима, то, по крайней мере, властитель Востока. А следовательно, и Египта.

Но предоставим слово Антонию. Девять лет спус­тя, в письме, написанном Октавиану, но предназна­ченном, несомненно, для публики, он объяснился вполне откровенно: «С этого момента я… царицу». Приношу извинения, но мне кажется, что в совре­менном языке это, пожалуй, единственный эквива­лент глагола ineo, который он употребил.

Надлежащая роль

Не стоит забывать о пристрастности римлян, изоб­ражающих Антония со скипетром в одной и держа­вой — в другой руке, в одеянии, усеянном драгоцен­ными каменьями, и — о ужас! — с царской короной на голове. Но в Александрии автокрапюр
и супруг Клеопатры, преемник пышного двора фараонов, обя­зан играть надлежащую роль, предписанную церемо­нией. Нет сомнений, что эта роль пришлась ему по вкусу.

Зимой 35 года Антонин постепенно вживается в образ восточного царя. Именно этого и добивалась Клеопатра. Он повелитель огромнейшей и богатей­шей империи. Стоит ли ставить на карту приобретен­ное ради риска сделаться единоличным повелителем Рима? Дорога к абсолютной власти лежит через Пар — фию, но оя не позабыл горькие уроки недавней кам­пании. Ему скоро пятьдесят. Одно дело разбить пар­фян в битве, другое — завоевать Парфию, захватить ее, подчинить, править ею. Можно ли осуществлять это из Рима? Парфия больше Галлии, она дальше от баз снабжения, чем эта провинция, завоеванная Це­зарем. А сколько лет потребовалось ему для этого?

На успех можно рассчитывать лишь в случае, если повезет, если армянский царь останется верен, если индийский царь… Но армии Антония не перенести повторного испытания. Его империи тем более. Од­нажды ему удалось замаскировать свою неудачу, ну а людские Читать далее

Концепция царства

Нелепо думать, что Клеопатра подала Цезарю мысль провозгласить себя царем. Но отнимите в эти решающие дни жизни Цезаря в начале 44 года зерка­ло, которое держит перед ним Клеопатра в садах на берегу Тибра, вычеркните из его окружения царицу- любовницу и вместе с вей восточную концепцию цар­ства ею воплощаемую, и Цезарь предстанет перед историей в ином обличье. Клеопатра не злой гений Цезаря, она олицетворяет политическую реальность, против которой восстают римляне.

Клеопатра… Цицерон, жаждущий в глубине души избавиться от Цезаря, высказался несколько ранее в сенате следующим образом: «Твоя великая душа, Це­зарь, никогда не замыкалась в том тесном простран­стве, что природа определила нашему естеству; она беспрестанно пылала жаждой бессмертия. Твоя жизнь не из тех, о нет, что зависят от бренного тела и прехо­дящего дыхания: истинная жизнь для тебя, Цезарь, это та, которой ты будешь жить в памяти всех столе­тий, та, которая напитает грядущее поколение, та, в которой сама вечность предохранит тебя от покуше­ний смерти… Если ты не укрепишь эту империю мудростью своих советов и своих законов, твое имя, блуждая из века в век, из страны в страну, не обретет в Храме памяти заведомой почести, назначенного ей места..

Рождение Цезариона

Рождение Цезариона направило ее жизнь в другое русло. Трудно предположить, кем в эти мгновения представлялся Клеопатре Цезарион: сыном Цезаря, сыном Антония, сыном кого-либо из ее любовников или же просто неведомым юношей. В голодном бре­ду у нее было Время для размышлений. Судьба по­слала ей наследника Цезаря, официально признанно­го в этом качестве Антонием и ею, и теперь важно было предугадать, что намеревается сделать Октави­ан с ее старшим сыном. И здесь тайна, окружающая рождение Цезариона, попадает в орбиту моральных принципов, провозглашенных Брехтом в «Кавказском меловом круге». Сейчас, на грани смерти, Клеопатра несомненно мать Цезариона, и Цезарион несомненно сын Цезаря, ибо так предначертано роком, ибо буду­щее Клеопатры — не будем иметь в виду смерть, ко­торой она жаждет, — строится на мыслях об этом юноше и о том, что его ожидает.

Когда жизнь была уже ка исходе, в гробнице по­явился посланец Октавиана, который заявил, что его повелитель не так наивен и отлично понимает, что Клеопатра намгрена уморить себя голодом. Цезари­он, кстати, кгрнулся в Александрию, доверившись своему всей мта гелю Родону, который убедил его, что Октавиан собирается отдать ему царский венец. Та­ким образом, все сводится к простой есщи: если Кле­опатра покончит с собой, Октавиан предаст се детей позорной смерти. «Угрозы эти, — пишег Читать далее

Александрийская ночь

В эту александрийскую ночь они вручили друг дру­гу свою судьбу, они поделились полученными от бо­гов дарами, и теперь уже ни он, ни она не могут счи­тать себя простыми смертными.

Давайте разберемся с этим текстом. Что касается пассатов, то соображение знаменательное. Это всего лишь предлог. Согласно календарю, мы в октябре, но календарь полон погрешностей и неувязок. В са­мом деле, римляне жили в ту пору по календарю, отсчитывающему время и по солнцу и по фазам луны, в силу чего неравными были не только месяцы, но даже годы. В наиболее длинные годы полагалось вставлять в последний месяц (февраль) еще один осо­бый месяц длительностью в двадцать два или двад­цать три дня. Эта система вконец разладилась в 51 го­ду вследствие первых потрясений гражданской вой­ны. Вернувшись в Рим в 46 году, Цезарь решил по­ложить конец ненормальному положению. К этому моменту не хватало «всего лишь» трех дополнитель­ных месяцев. С помощью вызванных из Александ­рии астрономов и математиков Цезарь учредил пере­ход к тому солнечному календарю, который носит его имя и отличается такой точностью, что после неболь­ших поправок, внесенных на основании работ Копер­ника в 1582 году папой Григорием XIII, мы пользу­емся им фактически в настоящее время.

Египетская царица

Чтобы быть египетской царицей, недостаточно, в самом деле, выйти замуж за брата, дядю, сына или племянника, способного удержать трон, надо еще удо­стовериться, что ваш венценосный родственник не велит вас потихоньку умертвить, что ваши сестры не намереваются увести у вас из-под носа мужа. Надо, кроме того, чтоб у вас в Александрии было много могущественных сторонников, и в то же время необ­ходимо, чтоб вас признавал Рим.

Вся жизнь Птолемея Авлета была посвящена тому, чтобы заручиться согласием Рима, получить его офи­циальное одобрение.

Да, в тот апрельский день в Александрии не про­изошло, собственно, ничего из ряда вон выходяще­го. Жизнь Береники оборвалась. Ее четырнадцати­летней сестре Клеопатре пришлось впервые взглянуть действительности в глаза.

Вся история предков ее предостерегает: власть или смерть. Но будущее — это также и Рим, или, вернее, та коалиция, что правит сегодня в Риме.

Существует предположение, что
Клеопатра была невелика ростом и отличалась тем изяществом, ка­кое присуще египтянкам в древннх статуэтках. Веро­ятно, будет ошибкой, рисуя в воображении ее лицо, взгляд, нос, ставший столь знаменитым много сто­летий спустя, представлять себе черты восточной женщины.

Великая услуга

Советники разошлись во мнениях: одни предла­гали отправить Помпея восвояси, другие же — при­гласить и принять. Теодот, однако, желая показать свою проницательность и красноречие, высказал мысль, что оба предложения представляют опасность: ведь, приняв Помпея, сказал он, мы сделаем Цезаря врагом, а Помпея своим владыкой; в случае же отка­за Помпей, конечно, поставит нам в вину свое изгна­ние, а Цезарь — необходимость преследовать Пом­пея. Поэтому наилучшим выходом из положения было бы пригласить Помпея и затем убить его. В са­мом деле, этим мы окажем и Цезарю великую услу­гу, и Помпея нам уже не придется опасаться. «Мерт­вец не кусается», — с улыбкой закончил он.

Советники одобрили этот коварный замысел, воз­ложив осуществление его на Ахиллу. Тот прихватил с собой Луция Септимия, который служил некогда у Помпея, а затем был трибуном в легионах Габиния в Александрии, центуриона Сальвия и еще несколько их человек. Они сели в лодку и направились к гале­ре.

Потин уже не стеснялся. Вблизи побережья стали маневрировать египетские военные корабли, и на от­мели появились пехотинцы. Пожелай Помпей спас­тись бегством, ему было бы не уйти без боя.